Из того, что центристы в Рийгикогу проголосовали за то, чтобы в эстонскую армию не попадали потенциальные призывники с плохим знанием эстонского, что не мешает им самим же критиковать это решение, скандал скорее не получился, чем получился. Требование – у призываемого на службу в армии должна быть как минимум категория «В1» — завышенным нельзя назвать ну никак.
Если мы признаем, что выпускники гимназий, профессиональных училищ в абсолютном большинстве до этого уровня владения эстонским не будут дотягивать, то это признание краха буквально всего, то есть не только системы образования, но и управления движением огромных финансов.
Такого ужаса все-таки нет.
Тут я не буду, конечно, подробно говорить про реформу, полный переход обучения на эстонский язык, который уж категорию «В» молодежи точно даст, при всех прочих его недостатках и бедах с ним связанных. И не буду категорически утверждать, что «уже вчера» эту высоту могли бы взять почти все эстонские юноши призывного возраста, чей первый язык – русский. Даже если это – правило, то в нем, конечно, есть исключения, которые при любом их числе, даже самом минимальном, нельзя игнорировать, посчитав неважными для общей картины.
Про армию как школу жизни ничего не скажу тоже, так как сам сильно сомневаюсь в ее полезности в этом смысле для всех и каждого, но вот, говорят, там молодые люди получают водительские права, например. Кто-то даже выучивается какой-то специальности.
Главное то, что армия становится для тех же юных нарвитян реальным погружением в языковую среду, на недостаток которой десятилетиями жалуются в нашем городе.
Не скажу, с какой фактической категорией ребята, как правило, приходят из армии менее чем через год, так как тут уже не в категориях дело. Приходят – с умением общаться на эстонском, уверенностью в том, что способны поддержать на нем разговор почти на любую тему.
Бывают, конечно, исключения и из этого правила. Знаю пару случаев, когда армия оказалась почти бесполезной. Когда русские срочники держались особняком, неформального общения с говорящими по-эстонски обитателями той же казармы почти не было, а понимания команд и способности формально ответить для вхождения в язык оказывалось мало.
Но правило такое, что армия в великом множестве случаев становится настоящим трамплином, карьерным стартом. Не буду, конечно, называть конкретных всем известных нарвитян, чей профессиональный путь без армии был бы наверняка иным, но вы наверняка знаете такие примеры в вашем окружении.
Армия случается в нужный момент, когда человек еще очень молод, готов к восприятию нового. Когда какие-то теоретические знания эстонского, с большим или меньшим успехом, приобретены, и начинается практика.
Я уже не раз слышал, например, от нарвских учителей, как они мечтали бы несколько месяцев провести где-нибудь в эстонской глубинке, где по-русски было бы просто не с кем разговаривать. Много у людей веры в то, что если получить такую возможность, то она будет главной в деле изучения эстонского, для кого-то, то есть для многих – спасительной.
Но необходимость зарабатывать деньги, необходимость заботиться о своих детях не дают вырваться, даже когда есть какие-то варианты вырваться.
Хорошо бы, чтобы входящие в призывной возраст молодые люди понимали, что им может дать армия, то есть дать тот шанс, подобного которому может не случиться.
Это было бы хорошим стимулом для недотягивающих до «В1» все-таки добиться ее, чтобы на службе хорошо продвинуться дальше.
Языковое требование к призывникам нельзя назвать излишним, так как профессионалы объясняют его тем, что невозможно обучать современной военной науке тех, кто совсем не понимает, что им рассказывают.
Другой вопрос, что это требование вводится вместе с отказом от языковой поддержки, курсов для говорящих по-русски ребят, что, конечно, плохо.
Если бы нарвитяне возвращались из армии с гарантированной «B2», а во многих случаях – с «С1», всем от этого было бы только лучше.
И служба в армии, вероятно, стала бы желанной в большем числе случаев.
![Газета \](/wp-content/uploads/2019/08/gorod_logo_272x90.png "Газета \"){kind=logo}